Мифология эвенов

эвены

С типологической точки зрения, система религиозных воззрений эвенов характеризуется как анимизм. Согласно анимистическим представлениям, все существующие миры имеют принципиально одинаковое устройство, так как они населены одними и теми же существами в различных ипостасях (живущими и умирающими людьми). Для анимистических представлений характерно также то, что сверхъестественные существа мыслятся как полная аналогия живым: они не причиняют людям зла, если люди не причиняют зла духам; духи отнюдь не всемогущи и могут попадать в затруднительное положение, в том числе по воле человека; они даже обращаются к человеку за помощью.

Многие информаторы-эвены утверждают, что духи-хозяева вызывают у людей лишь почтительное отношение, но не страх; духи не стремятся следить за каждым шагом человека или наказывать его за какие-то ≪грехи≫ — они считают неприятным и или опасным и для себя действия, которые могут причинить неприятность людям. Подобная трактовка анимистических воззрений их носителями невольно побуждает критически посмотреть на сложившиеся представления о происхождении религиозных воззрений как следствие страха перед стихиями природы. Религиозные воззрения возникают в обществе, скорее, как результат интеллектуальной деятельности по моделированию мира, построению параллельных миров, лишь немного отличающихся от видимого мира.
Модель мира в представлениях эвенов в целом традиционна для тунгусо-маньчжурских народов. Вселенную они делили на три сферы-мира: мир живущих людей (средний мир), мир умерших (нижний мир), мир Бога и ангелов (верхний мир). Во всех мирах жизнь напоминает земную, но с некоторыми особенностями. Так, дома в верхнем мире сделаны из серебра и золота, в нижнем — из железа.

При таком традиционном членении наполнение верхнего (отчасти и нижнего) мира оказалось у эвенов трансформированным в связи с распространением у них христианства. Так, эвены Гижиги отождествляли верхний мир с христианским раем, а нижний — с адом. По их мнению, в верхний мир после смерти попадали люди ≪безгрешные≫, в нижний — те, кто при жизни обманывал и обижал других, был жестоким. По воззрениям рассохинских эвенов в нижний мир (буни) попадают на 40-й день после смерти только ≪безгрешные≫ покойники. Не соблюдавшие традиционных обрядов и обычаев в буни не принимались, а превращались в привидения, которые стонали и плакали на могилах. Для того чтобы души таких покойников могли попасть в нижний мир, необходимо было молиться в их домах на иконы и приносить хэвки (богу) умилостивительные жертвы — оленей, меха, лепешки.

Описание мира мертвых в рассказах эвенов наиболее детализировано. Информаторы сообщают о нем обычно гораздо больше сведений, чем о верхнем мире. Устройство нижнего мира такое же, как и мира живых, с той лишь разницей, что нижний мир как бы перевернут по отношению к среднему: когда у живых людей зима, у умерших — лето, когда в среднем мире день, в нижнем — ночь, и т.д. Эта своеобразная зеркальность нижнего мира вызывает ряд запретов на действия, противоположные обычным: нельзя надевать шапку задом наперед, опускать платок на глаза — можно умереть; нельзя пользоваться ломаными вещами или битой посудой — они принадлежат умершим; нельзя играть в похороны — сам умрешь или кто-то умрет.

Люди в нижнем мире занимаются тем же, чем и в среднем: охотятся, пасут оленей. По словам М. А. Чидры из Гижиги, там хорошая охота, у каждого много оленей. На вопрос: ≪Ловят ли в нижнем мире рыбу?≫ — она ответила: ≪Что ты, там же бедных нет, не ловят≫. Считается, что в мире умерших восстанавливаются родственные и брачные связи: у умерших те же мужья и жены, что и в среднем мире, если они не вступают в новый брак. Если же вступают, то умершие в мире мертвых также заключают новый брак. Аналогичные представления были отмечены у пеших тунгусов.

Живой человек может попасть в нижний мир, встретиться с умершими родственниками, но он не может с ними разговаривать — обитатели нижнего мира не слышат голоса живого человека. Один из сказочных персонажей, случайно попавший в мир мертвых, возвращается оттуда, надев по совету старухи-колдуньи на голову вместо шапки женские натазники.
Как полагают эвены, обитатели мира мертвых свободны в выборе своей дальнейшей судьбы: каждый человек, прожив свою жизнь в мире мертвых, может либо вернуться в мир живых людей в виде новорожденного младенца, либо уйти в другой мир, располагающийся ниже мира мертвых, — по-эвенски этот мир называется хулимкур. Как устроен этот мир, что в нем происходит, — никто не знает, оттуда никто не возвращается.

Представления эвенов о происхождении Вселенной и человека довольно противоречивы. Они известны в различных вариантах: одни из них могут являться чисто фольклорным заимствованием у соседних народов, другие отражают явно христианскую традицию.

В. А. Роббек и X. И. Дуткин записали один из космогонических мифов о происхождении окружающего мира из тела восьминогого оленя: ≪Девушка, изгнанная с неба, на восьминогом олене спускается на поверхность моря. По совету оленя она раскидала по воде клочки шерсти, которые сразу превратились в бревна, из которых она сделала плот — тэм. По настоятельной просьбе оленя она убивает его и разделывает так, как он завещал. Тут же шкура оленя превратилась в землю, череп и кости в горы, шерсть в леса, вши — в диких оленей. Когда она ломала кости, хруст от этого превратился в гром, предсмертный вздох стал ветром. Сердце его превратилось в богатыря, легкие — в мальчика и девочку≫. Записанный миф можно считать общеэвенским: он характерен для эвенов Камчатки, Якутии, Магаданской области.

Другие мифы о происхождении Земли и человека, безусловно, связаны с христианством. В них присутствуют образы творца, шамана неба, сверхъестественных людей. Наиболее ранний из таких мифов удалось записать Я. Линденау у пеших тунгусов в окрестностях Охотска: ≪Сначала кругом была вода. Из одной
части воды Бог (Хэвки) создал птиц, животных и людей. Первые люди — мужчина и женщина — были созданы на юге из особой глины. Они получили жизнь тотчас при своем создании, и, для того чтобы они любили друг друга, Хэвки обменял им ребра. Другие говорят, что сначала было все водой, и над ней парил Хэвки и сделал из воды сначала песок, а потом землю, а из земли создал мужчину. От этого мужчины взял с левой стороны одно из первых ребер и создал женщину≫. Как видим, здесь немало параллелей с известными библейскими сюжетами.

У пеших тунгусов есть своеобразная версия происхождения охотских ламутов: человек, у которого сгорел дом из соломы, пришел на берег моря и увидел людей, пытавшихся попасть из лука в дерево. Человек первой же стрелой расщепил ствол, из него вышла девушка. С ней он вернулся к сгоревшему жилищу, построил новое. Они имели много детей, от которых и берут начало ламуты. По более поздним записям, эвены Охотского побережья считают, что от дерева рождается не только человек, но и олень.

Представление о душе. Как и у других народов Северо-Востока Азии, у эвенов существует представление о реинкарнации — бессмертии человеческой души и ее возвращении после смерти человека в мир живущих в новой ипостаси — в виде новорожденного младенца, причем таким образом к живущим людям возвращаются непременно их умершие родственники. Как полагают, мать или кто-либо из родственников могут увидеть во сне, кто именно из умерших сородичей возвращается в виде новорожденного. Позднее это можно определить также по внешнему виду, характеру, привычкам и склонностям человека. Существует также запрет называть детей именами старших родственников, если те живы: нарушение этого запрета неодобрительно встречается людьми старшего поколения.

Понятие ≪душа≫ выражается в эвенском языке двумя словами: хинян (тень, призрак) и ханин (дым). По представлениям гижигинских эвенов человек имеет три души. После смерти одна душа попадает в верхний мир — ее забирают ангелы, другая — в мир мертвых, третья икири муранни (хозяин костей) остается на месте захоронения умершего. Вероятно, с этими представлениями связан существующий у некоторых групп эвенов обычай проделывать в крышке гроба в изголовье три отверстия.
Душа человека, по представлению эвенов, обладает свойством сверхъестественной связи с другими существами. Ульинские эвены полагают, что у каждого человека есть свой хэвэк — животное (олень или собака), душа которого сверхъестественным образом связана с душой человека: человек может отвести на своего хэвэка болезнь, а несчастье, происшедшее с хэвэком, может отразиться на человеке. В качестве хэвэка выступает не только реальное животное, но и его изображение — вплоть до современной статуэтки фабричного изготовления или игрушки.

Похоронная обрядность эвенов вытекает из их представлений о мире мертвых. Она имеет различные генетические корни и связана как с первобытными дошаманскими и дохристианскими верованиями, так и с влиянием христианской религии.
В прошлом у эвенов существовало два способа погребения — воздушный и наземный. Наиболее раннее описание воздушного способа относится к середине XVIII в. По сообщению тогдашнего иркутского губернатора А. Бриля, эвены хоронили покойников на специальных площадках на высоких деревьях или столбах. Воздушный способ захоронения существовал и много позже. Во всяком случае многие информаторы современных исследователей подробно описывают различные варианты таких захоронений. Так, например, по словам А. П. Осениной, аркинские эвены гроб, выдолбленный из ствола толстого дерева, подвешивали к двум стоявшим рядом деревьям, верхушки которых спиливали. Дно гроба,имевшего форму корыта, застилали ровдугой. В изголовье покойника укладывалась маленькая ровдужная подушечка, набитая травой. Покойника укрывали с головой ровдужным же одеялом. Крышка гроба крепилась деревянными гвоздями.

У охотских (магаданских) эвенов долбленую колоду-гроб устанавливали на специальных площадках на высоких и прямых деревьях. Почетным захоронением считалось погребение на помостах (уръдан), поставленных на четырех высоких столбах. Так хоронили глубоких стариков, а также тех, кто пользовался при жизни всеобщим уважением. Крышка гроба у охотских эвенов не прибивалась, а крепко привязывалась гибкими прутьями, после этого гроб обертывали куском ровдужной покрышки от юрты. Другим таким куском покрывался весь настил или помост с гробом, а сверху все захоронение покрывали хвойными ветками. Вместе с гробом на помост (или под него) укладывали личные вещи умершего. Захоронение почетного покойника обязательно покрьгеали несколькими слоями коры даурской лиственницы.

Для погребения выбирались обычно возвышенные сухие места в глухой хвойной тайге. На отдельных деревьях вокруг захоронения устанавливали фигурки птиц, вырезанных из дерева, или вырезали изображение этих птиц на стволах деревьев, сняв предварительно с них кору. Фигурки птиц и их изображения служили предупреждением посторонним, что данное место запретно для посещения.
При наземном способе захоронения гроб ставили прямо на землю и делали над ним прямоугольное сооружение из жердей или небольшой сруб. В настоящее время эти способы погребения не используются, хотя еще 20—30 лет назад детей, умерших в младенческом возрасте, хоронили нередко воздушным способом, подвешивая гробик на ремнях к дереву.
По мере распространения христианства преобладающей формой погребения стало захоронение в земле. До перехода на оседлость кладбищ у эвенов не было. Хоронили там, где пожелал человек еще при жизни Определять место своего будущего захоронения было весьма распространено у эвенов, и желание это неизменно исполнялось, хотя для этого иногда приходилось проделать с покойником весьма долгий путь. Если же при жизни человек не успел распорядиться на этот счет, место для захоронения выбирали родственники.
С конца XVIII в. широкое распространение получило отпевание покойника. Оно проводилось, как правило, уже после похорон, когда родственники встречались со священниками на ярмарках или в селениях. С этой целью эвены нередко приносили священнику горсть земли с могилы умершего.

Непременным элементом погребений у эвенов всех групп и районов было сооружение чурима — жилища для ≪жизни≫ покойника в мире мертвых. Строили его из трех-четырех тонких жердей в виде неправильной треугольной пирамиды, напоминающей остов тунгусского чума. Внутри импровизируемого чума, на месте предполагаемого очага, клали два тонких поленца со стружками для ≪костра≫.
Кроме чурима, обязательным было также сооружение хэвз — специальной площадки для имущества покойника. Ее устраивали на сучьях деревьев или на специальной треноге из жердей в 15—20 шагах от могилы с западной стороны. Сюда укладывали седла, вьючные сумы с вещами, которые предварительно приводили в негодность. Там же помещалась оленья голова с рогами, передняя и задняяноги с неснятой шкурой и мясом, а также правая половина грудной клетки с ребрами. Если убивали несколько оленей, то их рога также размещались на жердях рядом с хэвэ.

Обряд ритуального умерщвления оленей обязательно совершался бескровным способом — удушением ременными петлями. Раньше на похоронах богатых оленеводов убивали до ста животных и более,21 но обычно ограничивались одним-двумя оленями. Считалось, что умерший поедет на них в нижний мир. Количество убитых животных, по мнению И. С. Гурвича, зависело от пола покойника. Для мужчин убивали обычно одного оленя, для женщин — два или больше.» Некоторые эвены еще при жизни наказывали, сколько и каких оленей убить на похоронах. Могли распорядиться, чтобы оленей вообще не убивали, потому что они пойдут в нижний мир пешком. В этом случае в могилу с умершим клали посох нимка.
Ритуальное умерщвление оленей сохраняется и сегодня, причем не только в оленеводческих бригадах, но и в селах, если, разумеется, у умершего есть личные олени. Интересно, что этот обычай заимствовали у эвенов-тюгесиров якуты в Эвено-Бытантайском районе. Вместо оленя они убивают на похоронах лошадь или корову. В свою очередь эвены в этом и некоторых других районах Якутии стали убивать жертвенного оленя не ременной петлей, а ножом. Удушение оленя у них производится лишь на похоронах самоубийц.
У эвенов в прошлом отсутствовали внешние признаки траура. Лишь в последние десятилетия пожилые женщины стали одевать на похоронах белые платки. Во время похорон с умершим обращаются как с живым, хотя имя его не называют и о покойнике не говорят вообще. Вспоминая после похорон, говорят о нем, как о человеке, который не умер, а просто отсутствует в данный момент. Через год после смерти его именем можно назвать новорожденного.
Оповещение соседей и родственников о смерти человека ни раньше, ни теперь не проводится ≪открытым текстом≫. Для этого пользуются определенной системой знаков, несущих информацию о смерти. Так, человек, посланный сообщить о смерти соседям, долго не заходит в жилище; зайдя, молчит, молча курит. Этого вполне достаточно, чтобы понять, что произошло. Другой аналогичный знак состоит в том, что перед жилищем, в котором умер человек, усаживается старик и долго молча курит.

Культ животных, природных объектов и духов-хозяев. В систему религиозных воззрений эвенов входит культ духов-хозяев природы и различных стихий. Согласно анимистическим представлениям, каждый предмет или явление действительности, природный объект или стихия имеют своего духа-хозяина (муран, мусан). В литературе обычно описываются духи-хозяева стихий природы или географических объектов (огня, местности, реки и т. п.), однако духи-хозяева есть у всех без исключения предметов; просто отношение людей к духам-хозяевам разных объектов различно. Пользуются особым почитанием лишь те, от кого в наибольшей степени зависит благополучие самого человека.
Относительно внешнего облика духов-хозяев в рассказах эвенов много разноречий. Большинство духов-хозяев антропоморфно; некоторые из них могут быть ≪с куклу размером≫ (хозяин огня), другие — ростом с человека или много больше (хозяин ветра, хозяин реки, хозяин местности). Хозяин огня описывается эвенами по-разному — в виде старичка, в виде старушки.

Дух-хозяин оленей иногда изображается как мужчина, одетый в белую одежду из оленьих шкур, но он может быть и старым оленем и старой важенкой. Эвены Верхоянского округа в 60-е гг. XIX в. представляли себе хозяина оленей (Орон Мураани) в облике очень старого человека с белой бородой, который обычно не показывает людям своего лица. Считалось, что если такое все-таки случится, то человек;, разглядевший лицо Орон Мураани, обязательно лишится своих оленей.

По представлениям эвенов Тахтоямска, хозяин земли и леса — это медведь, хозяин горы — снежный баран, хозяин моря — сивуч, хозяин реки — выдра. У эвенов Северо-Эвенского района существует запрет брать найденные рога погибшего снежного барана — нашедший их может погибнуть иед снежным обвалом, выдра же в сказках выступает в виде оборотня — она способна превращаться в человека.

Все животные, по представлениям эвенов, также имеют своего хозяина — обычно это особо крупное или очень старое животное. Однако хозяева природных объектов, которые в наибольшей мере затрагиваются деятельностью человека, приобретают антропоморфный облик. Голосом хозяина земли, по рассказам эвенов Тахтоямска, является эхо. Хозяин моря в некоторых рассказах оказывается антропоморфным, но сами эти рассказы напоминают сюжет былины о Садко.

Из великого множества духов-хозяев, живущих в окружающем мире, лишь немногие пользовались почитанием у эвенов. Особые почести оказывались всегда духу-хозяину огня (Топ Мураани). У эвенов Камчатки приобщение к огню начиналось сразу после рождения ребенка. Младенца в люльке подвешивали на 1—2 минуты над очагом, как бы прося для него защиты у хозяина огня от всех жизненных опасностей. Очищение огнем обязательно проходили у камчатских эвенов все гости. С этой целью им под ноги бросали угли или головешку из очага. Переступив через огонь, гость как бы получал благословение. В жертву огню обязательно приносился первый ковш крови от убитого домашнего оленя. Охотские ламуты во время грозы, опасаясь грома, обязательно разводили огонь.

Общераспространенным обычаем было ≪кормление≫ огня перед промыслом. В очаг бросали кусочки пищи, приговаривал: ≪Хорошо гори, не гасни≫. Добыв зверя, охотник непременно бросал в огонь маленькие кусочки жира, сердца, головы, губ и просил хозяина огня вновь послать ему удачу. ≪Кормление≫ огня, в том числе вином, весьма распространено и сегодня. Угощают водкой очаг в пастушеской юрте, печь в поселковом доме, газовую плиту в городской квартире. Усиливающееся в этот момент пламя свидетельствует, по словам эвенов, о том, что жертва принята благосклонно.

Считается, что дух-хозяин огня может подавать советы, предупреждения. Так, треск дерева в огне считается предупреждением об опасности.

У эвенов существует запрет трогать огонь острыми предметами: считается, что можно поранить духу-хозяину лицо. Рассохинские эвены никогда не жгут в огне мусор и ненужные вещи. Эвены Березовки никогда не наступят ногой на старое кострище.

Жертвоприношения обязательно делались многочисленным духам-хозяевам местности. В местах, опасных для жизни человека (обрывистые скалы, перевалы, переправы через реки т. п.), имелись специальные жертвенники дэлбурээ, куда складывали приношения — различные мелкие предметы, монеты, кусочки ткани и т.п. Такие подарки обязательно оставляли аркинские эвены, переходя через реку Элум; камчатские эвены задабривали подобным образом крутой утес на берегу р. Быстрой.

Духу-хозяину Земли могли приноситься в жертву предметы, по тем или иным причинам вышедшие из употребления. В начале ЗО-х гг. у эвенов еще сохранялись охотничьи луки, но с появлением в достаточном количестве огнестрельного оружия их «положили на землю», «оставили», т.е.отдали духу-хозяину земли. Среди эвенов существует запрет поднимать пищу, упавшую на землю: она уже «съедена» хозяином земли.

Раньше эвены приносили в жертву собак и употребляли в ритуале жертвоприношения собачье мясо в пищу. Ныне эти обычаи полностью утрачены. А появились они у эвенов под воздействием верования коряков, у которых обычай приносить в жертву собак был широко распространен.

Одной из ипостасей духа-хозяина Земли (Тор мусани) является мухомор. «Он же из земли вырос», — говорят гижигинские эвены. Они считают, что мухомор «водит» человека, поевшего этот гриб, по своим владениям под землей.

Важное место в религиозных воззрениях эвенов принадлежит культу семейно-родовых святынь. В каждой юрте обязательно имелось антропоморфное изображение духа хайта, являвшегося главным хранителем мира и спокойствия семьи. Делали его из дерева крепкой породы, которое росло, обвившись вокруг другого, и уже в своем естественном состоянии выступало как бы в роли защитника. Хайта изготовлялся длиной в локоть с маленьким лицом, без ног. На него надевались шапка и верхняя одежда с металлическими украшениями. В юрте его укладывали у стены и закрывали одеждой. При перекочевках возили в белой ровдужной сумке на особом олене и всегда в середине каравана. На стоянках белую сумку с фигуркой духа всегда держали в стороне от других вещей. Позднее, когда христианство довольно широко распространилось среди эвенов, такие же «почести» оказывали иконам
Периодически фигурку духа окуривали жиром. Со своеобразной молитвой-заклинанием к ней обращались практически ежедневно. Просили то, без чего жизнь эвена была бы невозможна, — удачи на промысле.

Ранее у эвенов, как и у многих других народов Сибири и Дальнего Востока, существовал культ медведя. Наиболее характерной чертой его внешнего проявления был медвежий праздник.
Иносказательно, в обиходе медвежий праздник называют старикова (старухина) свадьба. Название же медведя накат в разговоре упоминать запрещалось. Вместо него, особенно на охоте, применяли специальные названия. Так, охотские и томпонские эвены называли медведя дзбэрэ, быстринские — ллана, момские — ддана, пенжинские — умълънэ, колымско-омолонские — умл, арманские — каки.

Вам понравится

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *